распечатать

АТАКА НА ИНТЕЛЛЕКТ

В Санкт-Петербурге прошла Вторая международная конференция по когнитивной науке

Слева направо: Константин Анохин, Жакомо Ризолатти, Татьяна Черниговская

Около 500 представителей самых разных наук из самых разных стран — нейрофизиологи, генетики, психологи, лингвисты, специалисты по искусственному интеллекту, нейроинформатике и компьютерной науке, философы, антропологи — собралось в начале июня в Санкт-Петербургском университете. Эти, казалось бы, совершенно несоединимые области объединяет один и тот же объект исследования — процесс познания, включающий в себя множество аспектов и подразумевающий множественность методов исследования. Мозговые механизмы сложных форм поведения, мышления и творчества, специфика и эволюция языка как средства познания и коммуникации, проблемы искусственного интеллекта — эти и многие другие темы обсуждались на конференции. Об итогах встречи, о состоянии и перспективах когнитивной науки рассказала в интервью для журнала «В мире науки» председатель оргкомитета конференции, заместитель заведующего кафедрой общего языкознания Санкт-Петербургского университета, профессор Татьяна Черниговская.

Татьяна Владимировна, объясните, пожалуйста, что такое когнитивная наука?

— Если коротко, то это симбиоз различных наук, изучающих познавательные возможности, проблемы интеллекта (причем, не только человека). Всеобъемлющих результатов невозможно достичь с позиций какой-то одной науки. Скажем, нейрофизиологи активно исследуют мозг, то, как он обеспечивает сложную мыслительную деятельность, но они не могут обойтись без участия психологов, лингвистов, других специалистов, и наоборот. Это настолько сложный объект, что для его изучения требуется совершенно новый подход, может быть, новая научная парадигма, другая философия науки.

Сейчас спор идет, в частности, и вокруг того, считать ли когнитивную науку наукой, и употреблять ли это слово в единственном числе. В англоязычном мире это устоявшийся термин — cognitive science. Уже давно действует Международное общество когнитивной науки, объединяющее тысячи исследователей. Мы только вливаемся в мировое сообщество ученых-когнитологов, это вторая наша конференция, первая состоялась в Казани два года назад. Теперь, надеюсь, они будут проходить регулярно с интервалом раз в два года.

Когнитивная наука может стать опасной территорией, весьма привлекательной для дилетантов…

— Совершенно верно. Мы столкнулись с этим во время подготовки конференции, когда пришлось отсеять много заявок. Поскольку область междисциплинарная, сюда попадает много невежественных людей, и начинаются всякого рода спекуляции. Наверное, это признак вневременья или междувременья, в котором мы сейчас находимся. Когнитивная наука возникла потому, что мы сейчас подошли к той точке, которая сопоставима с «донаучным» периодом, когда существовала натурфилософия, которая занималась всем сразу. Потом наука разделилась, и разные области все отдалялись и отдалялись друг от друга. Каждая область проделала уже очень большой путь, и в существующих рамках стало тесно. Возникла необходимость проникнуть на соседнюю «территорию», а это опасно. И все-таки интеграция необходима, иначе можно оказаться в тупике.

Что вы имеете в виду?

— Предположим, мы проводим экспериментальное картирование мозга и даем задание испытуемому – представить себе что-то, или подумать о чем-то конкретном. Результат, который мы получаем, может оказаться суммой многих разных опытов. Как учесть индивидуальность в эксперименте? Как создавать статистику, без которой наука невозможна? Можно ли вывести средние показатели, если мы исследуем сознание, мышление, сложные когнитивные процессы? Мы пришли к точке, когда нужно менять подходы к постановке научного эксперимента. Можно заниматься чисто техническими вещами, как это часто происходит сегодня в нейрофизиологии или генетике. Идентифицировали еще один ген, зафиксировали нейронную активность, но что дальше? Кто осмыслит весь этот огромный массив данных? Возможно, как раз когнитивная наука сможет выполнить эту функцию, по крайней мере, сделать шаг в этом направлении. Первая опасность, как я уже сказала, в том, чтобы не превратиться в «клуб дилетантов». Но еще важно, чтобы весьма квалифицированные специалисты, сильные в своей области исследователи могли услышать и понять друг друга.

Как вы считаете, это получилось на конференции?

— Надеюсь, что да. Во-первых, повторяю, отбор был очень строгим, а уровень приглашенных докладчиков весьма высок. Мы получили около 650 заявок, из них более 200 — зарубежных, причем не только от европейских и американских ученых. Для нас был важен не один высокий научный уровень, но и соответствие тематике, междисциплинарность, иначе мероприятие могло превратиться во множество отдельных конференций, объединенных лишь местом проведения. Приехали замечательные ученые, настоящие звезды. Перечислю лишь несколько имен. С пленарной лекцией «Магия творчества и психофизиология. Факты, соображения, гипотезы» выступила академик Наталья Бехтерева. Известный генетик, академик Сергей Инге-Вечтомов, прочел доклад на тему «Геномика, протеомика и сознание». Закрывал конференцию итальянский ученый Жакомо Ризолатти, первооткрыватель зеркальных нейронов и зеркальных систем в мозге (об открытии было объявлено в этом году), докладом «Зеркальные нейроны и эволюция языка»; он, кстати, получил мантию почетного доктора Санкт-Петербургского университета. Был один из ведущих психолингвистов мира Дэн Слобин, организатор Международного когнитивного конгресса, который проходил летом в Италии, профессор Бруно Баро, крупный специалист по картированию мозга Кен Хугдал, и многие другие.